Автор: Максим Апельсин

В восемь утра погода еще далеко «неизраильская», поэтому, выползая на улочку в Кфар-Саба можно успеть ощутить и прохладный ветерок,  и увидеть удивительно безоблачное небо и застать пока еще ласковое, пригревающее солнце. На улице пахнет цветущими кустарниками и деревьями, усыпанными самыми невероятными красками: ярко-фиолетовыми, нежно-кремовыми и лиловыми. Спускаясь вниз по узким дорогам, проходишь мимо однообразных бежевых домиков, все как один покрытых красной черепицей. Дворы практически не скрыты от моего любопытного взгляда: можно заглянуть через невысокий частокол или кустарниковую изгородь. Несмотря на весьма схожее архитектурное решение всех жилищ пороги и садики оформлены весьма по-разному. Не всегда слишком ухоженно или новаторски, но с любовью. Особенно мне нравятся эти высокие порожки, ведущие к фронтальной двери: сбоку хозяйки выставили глиняные кадки с цветами, кто-то сделал выставку каких-то фигурок, другие — без особых переживаний разместили крепления для велосипедов, самокатов и роликов. Они ждут своих маленьких хозяев, которые подхватив «инвентарь» вместе с родителями отправятся на активную прогулку ближе к вечеру дня, когда погода снова станет ласковой, тихой и засыпающей, по-тихоньку переходя от выходного Шаббата к рабочему воскресенью. Улицы весьма пустынны, только изредка проезжают старенькие иномарки, при этом умудряясь мешать друг другу: одна дама с возмущением обгоняет другую и в открытое окно что-то экспрессивно выкрикивает на иврите, сигналит, а затем вырывается вперед.

Провинциальная улочка плавно перетекает в широкую Вайзманн, которая непривычна пустынна. Шаббат. Все магазинчики со слегка мутными и пыльными витринами закрыты. Прямо картина из фильма Лангольеры: все исчезли. Присутствие людей в городе предательски выдают только кондиционеры: то там — то здесь капли воды стучат по козырькам, а маленькие лужицы смывают пыль с тротуара. Аппараты трудятся с самого утра: без охлаждения здесь правда придется очень трудно. Тем более день движется к своей середине, заставляя термометры трещать по швам: кажется уже под 40? Солнце начинает жалить, дышать почти нечем. Нужно ускорить шаг и добраться до пешеходной Иерусалимской улицы, где наперекор всем иудеям  все же открыты несколько кафешек, предлагающих напитки, тень и плетеные кресла — то что сейчас очень необходимо. Я абсолютно непонимающим взглядом пробегаю по меню на иврите и с улыбкой спрашиваю на английском можно ли мне здесь охладится ледяным кофе. Официантка растягивается в улыбке и после начального «шалом» продолжает спокойно общаться на английском. То, что встречается повсеместно: с небольшими грамматическими промашками здесь почти каждый поболтает с тобой на Лингва-Франка, будь то бабулечка со своей филлипинской сиделкой, прогуливающиеся по парку, или же молодежь.

Ближе к 7 часам город начинает оживать: вот они дети, самокаты, изголодавшиеся по общению друзья оккупируют только открывшуюся к концу дня  лавку с мороженным. Кто-то снова запускает живительный кислород на улицы города, а солнце потихоньку увядает и теряет силу.  Тротуары заполняются «марафонцами»: спортивная экипировка, бутылочка воды и телефон на плече. Тренировка в разгаре. Еще пара-тройка часов и улицы снова опустеют, заполнившись теплым светом фонарей. А завтра настанет новый день, совсем другой, а может и очень похожий.

21